В современном мире институт отцовства, кажется, вытесняется. Всё чаще можно встретить семьи, где дети растут без отца. Технологии позволяют зачать ребёнка от анонимного донора, и искусственное оплодотворение делает фигуру отца не просто отсутствующей, а несуществующей вовсе. Интересно, что Ж. Лакан сказал бы об этом сейчас? Приглашаю порассуждать на эту тему.
Отец может отсутствовать по разным причинам: ушёл и пропал из жизни ребёнка, погиб, ушёл, но видится с ним, либо его никогда не было в жизни ребёнка изначально. За всем этим всегда стоит фигура матери. Важно не только само присутствие или отсутствие отца, но и то отношение к нему, которое транслирует мать. Порой даже присутствующие в семье отцы настолько подавлены властной материнской фигурой, что их как будто и нет. Отец всегда опосредован матерью: тем, что она о нём говорит, как она говорит, как она общается с отцом.
Ж.-П. Винтер в своей книге «Будущее отца» размышляет на тему отца, который отказался от ребёнка. Автор считает, что даже знание об отказе отца лучше, чем неведение, потому что на этом месте появляется понятная фигура, а не пустота, порождающая много фантазий и домыслов. Даже с таким отцом есть возможность соединиться как с интрапсихической фигурой, чего нельзя сделать с полностью отсутствующим. Именно поэтому европейские психоаналитики бьют тревогу по поводу законов о рождении ребёнка в однополых парах, где исключается родитель противоположного пола как данность и остаются только «Родитель 1» и «Родитель 2». Ведь именно на этой разнице полов формируется дальнейшая идентификация через прохождение Эдипова комплекса, но последствия этого мы сможем увидеть в полной мере только через 1–2 поколения.
Исчезновение Отца приводит нас к фигуре отца первобытной орды, о котором писал З. Фрейд в своей работе «Тотем и табу». Уничтожая сегодня отцовский институт, мы уничтожаем его Закон — вместе с его именем стираются авторитеты, власть, мораль. Мы можем обратиться к примеру общества джихадистов, в котором нет отцов: это общество «братьев». В нём много агрессии, ненависти, стремления уничтожать, и это никем не сдерживается, ведь там нет отцовской фигуры. Чаще всего это дети, выросшие без отца, его воли и власти, и эта агрессия, не имеющая символических рамок, стирает всё на своём пути в пыль, даже смысл самой жизни.
Но в целом и современное общество переполнено агрессией, особенно в подростковой среде. И если соотносить биографию таких подростков с наличием отца, чаще всего этот отец отсутствует либо физически, либо психически, не создавая в психике ребёнка своего репрезентанта. Проще говоря, отец становится неким «банкоматом», обслуживающим запросы семьи, но не выполняющим свою основную символическую функцию. Если посмотреть на эту историю в разрезе поколений, то наше общество — это общество вдов. Великая Отечественная война, Афганистан, две чеченские кампании, СВО — история страны полнится потерями отцов, возместить которые невозможно. И если в истории Европы вытеснение фигуры отца можно увидеть как ответную реакцию женщин на средневековые гонения, сжигание ведьм и бесправие, то в нашей истории это, увы, непрерывная физическая потеря молодых и крепких мужчин на протяжении столетий.
Пожалуй, вернусь к началу и напомню, что фигура отца всегда опосредована матерью. И, как мне кажется, даже в отсутствие физической фигуры отца можно восполнить психический пробел посредством рассказа матери о его отношении к появлению ребёнка, о его качествах, о его истории. Это даёт ребёнку место, ясность и границы.
Известно, что у Уинстона Черчилля были напряжённые отношения с отцом. В детстве он был на полном попечении няни, а когда вырос, столкнулся с неприкрытым разочарованием отца, который не скрывал досады из-за того, что Уинстон связал свою жизнь с военным делом и политикой, а не с финансами, как мечтал отец. Однако в детстве Уинстону много рассказывали о героических подвигах его предка — талантливого военачальника первого герцога Мальборо. И я полагаю, это тот самый момент, когда место отдалившегося родного отца заняли все отцы рода Мальборо, с которыми в итоге и идентифицировался маленький Уинстон.
——————————
Елена Евгеньевна Савченко — психолог-психоаналитик, системный семейный психолог.
