Психосоматический парадокс
Психосоматический парадокс изначально был замечен при наблюдении за онкобольными – у них наблюдался прилив энергии при получении информации о тяжелом заболевании. Фрейд отмечал, что заболевание разрешает психический конфликт, а также позволяет получить то, чего пациент был лишен, будучи здоровым.
Представители парижской школы психосоматики изучали данный феномен и пришли к выводам о том, что тело приходит на помощь психике, когда переживания становятся непереносимыми. Также, через признание болезни, пациент получает психическую инвестицию в виде поддержки и сочувствия, похожую на материнскую, в которой он когда-то нуждался, но был обделен. При этом они отмечали, что болезнь становится некой площадкой для разворота к себе и своим потребностям.
Важно отметить, что психосоматический парадокс – это не маниакальная или мазохистическая защита личности, хоть и похож на них. Это совершенно самостоятельный феномен. Рассмотрим, как это работает.
Болезнь помогает взять под контроль деструктивные переживания и тревогу, ведь болезнь поддается определенному влиянию – есть методы лечения, выбор специалистов, алгоритм, процедуры, медикаменты, промежуточные анализы – все это можно контролировать. Заболевание дает возможность утилизировать агрессию, поскольку является реальным источником опасности. И это выгодно отличает его от внутренних психических конфликтов, которые сложно опредметить и, условно, "схватить руками". Болезнь – это явление, с которым можно и нужно бороться.
Болезнь становится актом творчества пациента. Что это значит?
У психосоматического пациента его креативная способность в первые же недели жизни была задействована для сверхадаптации. Сверхадаптация возникает в условиях не удовлетворяющего потребности младенца ухода – например, распространенный некогда миф о приучении младенца к самостоятельному засыпанию: когда ребенок плачет ночью, нельзя к нему подходить, чтобы не приучать к рукам, чтобы он научился засыпать сам. И действительно, ребенок через какое-то время перестает плакать, но не потому, что он приучился, а потому, что сработал механизм сверхадаптации – его потребности игнорируются, его выживание в целом под угрозой, и он начинает пренебрегать своим состоянием и ориентироваться на состояние матери, чтобы понять, что его ожидает. Именно эта стратегия пренебрежения собой и стремления подстроиться под мать, которая является всем миром – как внешним, так и внутренним – для младенца, становится стратегией выживания. Этим путем формируется внутреннее ядро личности, подчиненное принципу «надо», а телесные сигналы не считываются. Ребенок таким способом оправдывает ожидания родителей, чтобы их не злить. В первую очередь, для угадывания и удовлетворения родительских ожиданий используется креативная способность, и заболевание часто становится детским творчеством.
Но есть в болезни и плюсы – именно болезнь разворачивает пациента к самому себе, к телесным симптомам, потребностям, к заботе о себе. Так психика и тело соединяются, но важно помнить, что это лишь тренажер. Нужно интегрировать эти навыки в свою жизнь и научиться заботиться о себе вне заболевания.
