«Не страшно ли было уходить из медицины?» — часто спрашивают коллеги.
Звучат разные варианты этого вопроса:
тяжело ли было не продлевать врачебный сертификат?
как удалось оставить психиатрию?
и не жалеете ли вы об этом?
Могу сказать, что из психиатрии и психотерапии — как медицинской модели мышления — я не уходил.
Врачом-психиатром я начал работать в 2003 году.
Весь мой путь — от студента медучилища и академии до врача-интерна, участкового психиатра, психотерапевта, психиатра стационара и, в итоге, кандидата медицинских наук — остался со мной.
Это ценный навык и формат мышления, за который я благодарен своим наставникам, пациентам и руководителям.
Поэтому, отвечая на вопрос «страшно или нет», скажу так: для меня это не было завершением практики.
Это продолжение пути — в более узкой специализации, психолог-психоаналитик.
В нашей среде достаточно психологов, но заметно меньше специалистов с опытом врачебной психиатрии и психотерапии.
На мой субъективный взгляд, существует разница, с каким базовым образованием мы входим в психоанализ — медицинским, психологическим или философским.
Речь не о том, кто «лучше».
Речь о том, какой подход и какой специалист подходят именно вам.
И это всегда ваш выбор.
С 2012 года я развиваюсь в частной практике.
Роль предпринимателя стала для меня отдельным этапом — требующим устойчивости, прямого столкновения с риском и неопределённостью.
Работа врачом в найме и частная практика — это два разных состояния.
В найме за твоей спиной есть заведующий отделением, начмед, главврач.
В частной практике и бизнесе нужны иные компетенции — и готовность брать всю полноту ответственности на себя.
Если вам, как психологу, сложно сталкиваться с профессиональными рисками в частной практике — пишите в личные сообщения.
Возможно, мой опыт поможет нам найти общее понимание и решение.
Мне задали вопросы, которые, на мой взгляд, стали хорошим поводом
для продолжения диалога — в том числе и с самим собой.
«То есть вы продолжаете работать в медицинской модели мышления?
Анамнез → диагноз → назначение → лечение.
Метод — клиническое исследование, психотерапия;
предмет — способы лечения и профилактики психических расстройств;
объект воздействия — пациент. Так?»
Благодарю за этот вопрос.
Речь идёт о моём многолетнем клиническом опыте работы психиатром
и психотерапевтом.
Прежде всего — это опыт понимания, с чем именно я имею дело,
с кем я готов работать в формате психоаналитической или групповой терапии,
а в каких случаях корректнее направить человека к другому специалисту.
Работа в психиатрической и неврологической больнице,
в паллиативном отделении онкологического стационара,
а также консультации в реанимации
сформировали более объективное клиническое видение ситуации
и уважение к профессиональным границам.
Поэтому для меня важно не «играть во всемогущество»,
а точно понимать границы своего профессионального участия.
Есть пациенты, с которыми я работаю,
и есть случаи, где я рекомендую консультацию других специалистов.
После этого последовал ещё один важный вопрос:
«Как удаётся совместить медицинскую модель мышления
и субъект-субъектные отношения с клиентами
в психологической работе?»
Для меня это не столько совмещение двух моделей,
сколько их разведение по уровням.
Медицинская модель остаётся формой клинического мышления:
она помогает оценивать риски, различать норму и патологию,
понимать показания и противопоказания к разным видам терапии
и, при необходимости, своевременно направлять человека к врачу.
А сама психоаналитическая работа строится уже
в логике субъект-субъектных отношений,
где человек рассматривается не как объект лечения,
а как носитель собственной внутренней реальности, смысла и истории.
Поэтому медицинская оптика для меня —
это основание ответственности и границ,
а аналитическая позиция — пространство встречи и совместной работы.
В этом смысле они не противоречат друг другу,
а выполняют разные функции.
